DescriptionTextMap MessageItem_4000214_detail
Кэйт, доченька!
Когда сотрудники «Марселя» обратились ко мне и сказали, что ты жива, я долго стояла и молчала. Ни одного слова я не могла сказать.
Все годы после твоей пропажи я думала только об одном: может быть, я больше никогда тебя не увижу. Сколько раз я придумывала, что скажу тебе первым делом, если мы снова встретимся. А вот теперь появилась возможность тебе написать, и я даже не знаю, с чего начать. В общем... Хорошо, что ты жива.
Мы тебя столько искали. В тот день, когда ты ушла из дома, мы с папой думали, что ты просто злишься и скоро вернёшься. Но прошёл день, два, потом неделя — а тебя всё не было. Мы искали повсюду, всех спрашивали, ходили в места, где ты бывала, спрашивали твоих одноклассников, даже нашли рейдеров, с которыми ты ходила в каверны. Едва услышим что-то, что могло быть связано с тобой, — тут же проверяем. Теперь, когда я знаю, что тебя взял «Марсель» на лечение, я наконец-то могу быть спокойна. Как ты живёшь все эти годы? Тебя там хорошо кормят? А друзья у тебя есть? И ещё... ты всё злишься на нас с папой?
Кэйт, прости меня. Я должна была сказать тебе это много лет назад. Раньше мы жили бедно, и мы с папой только и думали, как заработать побольше денни, чтобы прокормить семью, а вот о тебе и твоих братьях и сёстрах совсем не заботились. Как старшая, ты, само собой, взяла на себя работу по дому, а мы только хвалили тебя за то, какая ты взрослая. Мы совсем забыли, что ты всё ещё ребёнок.
Я была плохой мамой. Я заставила тебя нести бремя, к которому ты была не готова. Я ни разу не спросила, не устала ли ты, не тяжело ли тебе. Я даже не заметила, когда ты бросила учёбу и начала ходить с рейдерами в опасные каверны, чтобы заработать денег для семьи. А когда мы узнали, у тебя уже было заражение. В тот день мы с тобой страшно поругались, а потом... ты ушла из дома. Сейчас я вспоминаю, что тогда тебе наговорила, и понимаю — я не сказала ни слова в твою защиту. Если бы я тогда просто спросила: «Тебе, наверное, очень тяжело?» — может, ты бы не ушла.
Но не переживай — у нас теперь всё наладилось, больше никому из детей не приходится нести на себе взрослые заботы. Твои братья и сёстры до сих пор помнят, что ты у них есть. Поначалу они всё время спрашивали меня: «Когда сестрёнка вернётся?» Теперь спрашивают реже, но всё равно все очень по тебе скучают.
Такая сильная и замечательная девочка, как ты, наверняка уже обустроилась в корпорации «Марсель»? Если тебе там хорошо, то живи так и дальше. Но если ты готова нас простить, — приезжай, когда соскучишься по дому. Хотя бы просто поужинать с нами, повидать родных. У нас ведь и твои чашки с тарелками до сих пор стоят. А если не хочешь нас видеть, то хотя бы напиши нам, что у тебя всё хорошо, — мне будет достаточно. Я, конечно, не надеюсь, что ты простишь нас сразу. Я знаю, что одним извинением обиды не смыть. Но всё же я прошу тебя — дай маме шанс вернуть тебе всё то, чего я не смогла тебе дать.
И последнее: что бы ни случилось в прошлом, как бы далеко ты ни ушла, ты навсегда останешься моей дочкой, и двери нашего дома всегда для тебя открыты.
Любящая тебя мама Майя
Когда сотрудники «Марселя» обратились ко мне и сказали, что ты жива, я долго стояла и молчала. Ни одного слова я не могла сказать.
Все годы после твоей пропажи я думала только об одном: может быть, я больше никогда тебя не увижу. Сколько раз я придумывала, что скажу тебе первым делом, если мы снова встретимся. А вот теперь появилась возможность тебе написать, и я даже не знаю, с чего начать. В общем... Хорошо, что ты жива.
Мы тебя столько искали. В тот день, когда ты ушла из дома, мы с папой думали, что ты просто злишься и скоро вернёшься. Но прошёл день, два, потом неделя — а тебя всё не было. Мы искали повсюду, всех спрашивали, ходили в места, где ты бывала, спрашивали твоих одноклассников, даже нашли рейдеров, с которыми ты ходила в каверны. Едва услышим что-то, что могло быть связано с тобой, — тут же проверяем. Теперь, когда я знаю, что тебя взял «Марсель» на лечение, я наконец-то могу быть спокойна. Как ты живёшь все эти годы? Тебя там хорошо кормят? А друзья у тебя есть? И ещё... ты всё злишься на нас с папой?
Кэйт, прости меня. Я должна была сказать тебе это много лет назад. Раньше мы жили бедно, и мы с папой только и думали, как заработать побольше денни, чтобы прокормить семью, а вот о тебе и твоих братьях и сёстрах совсем не заботились. Как старшая, ты, само собой, взяла на себя работу по дому, а мы только хвалили тебя за то, какая ты взрослая. Мы совсем забыли, что ты всё ещё ребёнок.
Я была плохой мамой. Я заставила тебя нести бремя, к которому ты была не готова. Я ни разу не спросила, не устала ли ты, не тяжело ли тебе. Я даже не заметила, когда ты бросила учёбу и начала ходить с рейдерами в опасные каверны, чтобы заработать денег для семьи. А когда мы узнали, у тебя уже было заражение. В тот день мы с тобой страшно поругались, а потом... ты ушла из дома. Сейчас я вспоминаю, что тогда тебе наговорила, и понимаю — я не сказала ни слова в твою защиту. Если бы я тогда просто спросила: «Тебе, наверное, очень тяжело?» — может, ты бы не ушла.
Но не переживай — у нас теперь всё наладилось, больше никому из детей не приходится нести на себе взрослые заботы. Твои братья и сёстры до сих пор помнят, что ты у них есть. Поначалу они всё время спрашивали меня: «Когда сестрёнка вернётся?» Теперь спрашивают реже, но всё равно все очень по тебе скучают.
Такая сильная и замечательная девочка, как ты, наверняка уже обустроилась в корпорации «Марсель»? Если тебе там хорошо, то живи так и дальше. Но если ты готова нас простить, — приезжай, когда соскучишься по дому. Хотя бы просто поужинать с нами, повидать родных. У нас ведь и твои чашки с тарелками до сих пор стоят. А если не хочешь нас видеть, то хотя бы напиши нам, что у тебя всё хорошо, — мне будет достаточно. Я, конечно, не надеюсь, что ты простишь нас сразу. Я знаю, что одним извинением обиды не смыть. Но всё же я прошу тебя — дай маме шанс вернуть тебе всё то, чего я не смогла тебе дать.
И последнее: что бы ни случилось в прошлом, как бы далеко ты ни ушла, ты навсегда останешься моей дочкой, и двери нашего дома всегда для тебя открыты.
Любящая тебя мама Майя
Кэйт, доченька! Когда сотрудники «Марселя» обратились ко мне и сказали, что ты жива, я долго стояла и молчала. Ни одного слова я не могла сказать. Все годы после твоей пропажи я думала только об одном: может быть, я больше никогда тебя не увижу. Сколько раз я придумывала, что скажу тебе первым делом, если мы снова встретимся. А вот теперь появилась возможность тебе написать, и я даже не знаю, с чего начать. В общем... Хорошо, что ты жива. Мы тебя столько искали. В тот день, когда ты ушла из дома, мы с папой думали, что ты просто злишься и скоро вернёшься. Но прошёл день, два, потом неделя — а тебя всё не было. Мы искали повсюду, всех спрашивали, ходили в места, где ты бывала, спрашивали твоих одноклассников, даже нашли рейдеров, с которыми ты ходила в каверны. Едва услышим что-то, что могло быть связано с тобой, — тут же проверяем. Теперь, когда я знаю, что тебя взял «Марсель» на лечение, я наконец-то могу быть спокойна. Как ты живёшь все эти годы? Тебя там хорошо кормят? А друзья у тебя есть? И ещё... ты всё злишься на нас с папой? Кэйт, прости меня. Я должна была сказать тебе это много лет назад. Раньше мы жили бедно, и мы с папой только и думали, как заработать побольше денни, чтобы прокормить семью, а вот о тебе и твоих братьях и сёстрах совсем не заботились. Как старшая, ты, само собой, взяла на себя работу по дому, а мы только хвалили тебя за то, какая ты взрослая. Мы совсем забыли, что ты всё ещё ребёнок. Я была плохой мамой. Я заставила тебя нести бремя, к которому ты была не готова. Я ни разу не спросила, не устала ли ты, не тяжело ли тебе. Я даже не заметила, когда ты бросила учёбу и начала ходить с рейдерами в опасные каверны, чтобы заработать денег для семьи. А когда мы узнали, у тебя уже было заражение. В тот день мы с тобой страшно поругались, а потом... ты ушла из дома. Сейчас я вспоминаю, что тогда тебе наговорила, и понимаю — я не сказала ни слова в твою защиту. Если бы я тогда просто спросила: «Тебе, наверное, очень тяжело?» — может, ты бы не ушла. Но не переживай — у нас теперь всё наладилось, больше никому из детей не приходится нести на себе взрослые заботы. Твои братья и сёстры до сих пор помнят, что ты у них есть. Поначалу они всё время спрашивали меня: «Когда сестрёнка вернётся?» Теперь спрашивают реже, но всё равно все очень по тебе скучают. Такая сильная и замечательная девочка, как ты, наверняка уже обустроилась в корпорации «Марсель»? Если тебе там хорошо, то живи так и дальше. Но если ты готова нас простить, — приезжай, когда соскучишься по дому. Хотя бы просто поужинать с нами, повидать родных. У нас ведь и твои чашки с тарелками до сих пор стоят. А если не хочешь нас видеть, то хотя бы напиши нам, что у тебя всё хорошо, — мне будет достаточно. Я, конечно, не надеюсь, что ты простишь нас сразу. Я знаю, что одним извинением обиды не смыть. Но всё же я прошу тебя — дай маме шанс вернуть тебе всё то, чего я не смогла тебе дать. И последнее: что бы ни случилось в прошлом, как бы далеко ты ни ушла, ты навсегда останешься моей дочкой, и двери нашего дома всегда для тебя открыты. Любящая тебя мама Майя
Evidence locale: ru
Text source
- Path
TextMap/ru/main.json- JSON Pointer
/MessageItem_4000214_detail