ru«Всякий, кто слышит этот голос, узрит истину во плоти». Пусть даже истина эта — лишь мираж среди туманных грёз.
Возможно, когда-то у него было имя, но однажды по неизвестной причине он добровольно вошёл в тёмную комнату, где принёс в жертву свой слух, зрение и даже разум, став сосудом для некого голоса. Шёпот из каверны он принял за божественное откровение, возомнив себя прямым проводником воли этого существа в мире людей. Теперь он ждёт, когда цель утратит бдительность, чтобы в нужный момент в её сознании зазвучал отчётливый, неоспоримый, «истинный» голос.
Но когда шёпот встречает сопротивление, когда гипнотическое пение заглушается силой воли — пронзает ли его звуковое поле хоть толика человеческих чувств?
До самого конца он продолжал транслировать непереданную «истину». Без гнева, без страха — лишь с жертвенным упорством — до самой последней ноты, пока тишина не поглотила «сосуд».
«Страж закона? Он и правда защищал этот омерзительный голос, словно верил в его законность, как... глупец, решивший, что нашёл путь домой, а сам лишь возложил себя к надгробию этого голоса».
«Но... в чём толк ненавидеть сосуд, всего лишь отражающий звуки? Если уж и сводить счёты, то с тем, кому этот голос действительно принадлежит».
Возможно, когда-то у него было имя, но однажды по неизвестной причине он добровольно вошёл в тёмную комнату, где принёс в жертву свой слух, зрение и даже разум, став сосудом для некого голоса. Шёпот из каверны он принял за божественное откровение, возомнив себя прямым проводником воли этого существа в мире людей. Теперь он ждёт, когда цель утратит бдительность, чтобы в нужный момент в её сознании зазвучал отчётливый, неоспоримый, «истинный» голос.
Но когда шёпот встречает сопротивление, когда гипнотическое пение заглушается силой воли — пронзает ли его звуковое поле хоть толика человеческих чувств?
До самого конца он продолжал транслировать непереданную «истину». Без гнева, без страха — лишь с жертвенным упорством — до самой последней ноты, пока тишина не поглотила «сосуд».
«Страж закона? Он и правда защищал этот омерзительный голос, словно верил в его законность, как... глупец, решивший, что нашёл путь домой, а сам лишь возложил себя к надгробию этого голоса».
«Но... в чём толк ненавидеть сосуд, всего лишь отражающий звуки? Если уж и сводить счёты, то с тем, кому этот голос действительно принадлежит».
«Всякий, кто слышит этот голос, узрит истину во плоти». Пусть даже истина эта — лишь мираж среди туманных грёз. Возможно, когда-то у него было имя, но однажды по неизвестной причине он добровольно вошёл в тёмную комнату, где принёс в жертву свой слух, зрение и даже разум, став сосудом для некого голоса. Шёпот из каверны он принял за божественное откровение, возомнив себя прямым проводником воли этого существа в мире людей. Теперь он ждёт, когда цель утратит бдительность, чтобы в нужный момент в её сознании зазвучал отчётливый, неоспоримый, «истинный» голос. Но когда шёпот встречает сопротивление, когда гипнотическое пение заглушается силой воли — пронзает ли его звуковое поле хоть толика человеческих чувств? До самого конца он продолжал транслировать непереданную «истину». Без гнева, без страха — лишь с жертвенным упорством — до самой последней ноты, пока тишина не поглотила «сосуд». «Страж закона? Он и правда защищал этот омерзительный голос, словно верил в его законность, как... глупец, решивший, что нашёл путь домой, а сам лишь возложил себя к надгробию этого голоса». «Но... в чём толк ненавидеть сосуд, всего лишь отражающий звуки? Если уж и сводить счёты, то с тем, кому этот голос действительно принадлежит».
Text source
- Path
TextMap/ru/main.json- JSON Pointer
/CardDesc_30044