DescriptionTextMap CardDesc_930166
Давно одержимая «любовью» девушка надеялась завоевать внимание близкого человека и безжалостно обманывала несчастных, которые потеряли в кавернах кого-то важного.
Она думала, что если поможет скрыть тайну «благословенного» препарата, если не станет слушать крики заражённых, если этот грязный эксперимент никогда не выйдет наружу, то она останется связана с самым важным для неё человеком.
Но в итоге она нашла его умирающим, лежащим в луже собственной крови.
С тех пор ненависть и зависть засели у неё в сердце, словно острые шипы.
Шестерни мести перемололи разум девушки, и у неё осталась лишь одна, извращённая причина жить: заново собирать записи погибшего любимого.
Вся её жизнь стала словно басня о том, как одержимость губит человека.
Старые друзья протянули ей руку помощи, но девушка уже не могла вернуться. Зависть, одержимость, ненависть оглушили её и не давали слышать любые слова, которыми её убеждали вернуться к свету.
В итоге в закатный час её тело поросло острыми иглами, и в каждой игле — будто вопль жертвы.
Цепеш, о несчастное, поросшее шипами существо, — унеси же бремя своей ненависти в глубины бездны.
«Ни один другой эфириал не кричит так заунывно, особенно по ночам. Если прислушаться, можно различить женский плач...»
Она думала, что если поможет скрыть тайну «благословенного» препарата, если не станет слушать крики заражённых, если этот грязный эксперимент никогда не выйдет наружу, то она останется связана с самым важным для неё человеком.
Но в итоге она нашла его умирающим, лежащим в луже собственной крови.
С тех пор ненависть и зависть засели у неё в сердце, словно острые шипы.
Шестерни мести перемололи разум девушки, и у неё осталась лишь одна, извращённая причина жить: заново собирать записи погибшего любимого.
Вся её жизнь стала словно басня о том, как одержимость губит человека.
Старые друзья протянули ей руку помощи, но девушка уже не могла вернуться. Зависть, одержимость, ненависть оглушили её и не давали слышать любые слова, которыми её убеждали вернуться к свету.
В итоге в закатный час её тело поросло острыми иглами, и в каждой игле — будто вопль жертвы.
Цепеш, о несчастное, поросшее шипами существо, — унеси же бремя своей ненависти в глубины бездны.
«Ни один другой эфириал не кричит так заунывно, особенно по ночам. Если прислушаться, можно различить женский плач...»
Давно одержимая «любовью» девушка надеялась завоевать внимание близкого человека и безжалостно обманывала несчастных, которые потеряли в кавернах кого-то важного. Она думала, что если поможет скрыть тайну «благословенного» препарата, если не станет слушать крики заражённых, если этот грязный эксперимент никогда не выйдет наружу, то она останется связана с самым важным для неё человеком. Но в итоге она нашла его умирающим, лежащим в луже собственной крови. С тех пор ненависть и зависть засели у неё в сердце, словно острые шипы. Шестерни мести перемололи разум девушки, и у неё осталась лишь одна, извращённая причина жить: заново собирать записи погибшего любимого. Вся её жизнь стала словно басня о том, как одержимость губит человека. Старые друзья протянули ей руку помощи, но девушка уже не могла вернуться. Зависть, одержимость, ненависть оглушили её и не давали слышать любые слова, которыми её убеждали вернуться к свету. В итоге в закатный час её тело поросло острыми иглами, и в каждой игле — будто вопль жертвы. Цепеш, о несчастное, поросшее шипами существо, — унеси же бремя своей ненависти в глубины бездны. «Ни один другой эфириал не кричит так заунывно, особенно по ночам. Если прислушаться, можно различить женский плач...»
Evidence locale: ru
Text source
- Path
TextMap/ru/main.json- JSON Pointer
/CardDesc_930166
